До последнего юаня

Власти Китая нашли способ одолеть мздоимство и заодно умерить политические амбиции крупного бизнеса. Судебные репрессии против замешанных в коррупции олигархов решено сочетать с масштабной кампанией по пропаганде благотворительности. О том, что "надо делиться", не просто официально заявлено. На днях был продемонстрирован наглядный пример того, как именно коммунистическая партия видит модель взаимоотношений бизнеса и государства. 22 апреля одному из богатейших граждан КНР был вынесен приговор по обвинению в финансовых злоупотреблениях и коррупции, а его коллега по олигархическому цеху объявил о том, что жертвует все свое состояние на благотворительность. Первому грозит смертная казнь. Второму вручили почетный диплом. Помогут ли эти меры повысить социальную ответственность китайского бизнеса - пока вопрос. А вот то, что они вряд ли пойдут на пользу бизнес-климату в Поднебесной, не вызывает сомнений.

Богач - бедняк

Едва ли не национальным героем в одночасье стал глава сети отелей Shenzhen Hotel Ю Пеннянь. В списке шанхайского издания Hurun Report, ранжирующем самых богатых людей Китая, Ю занимал год назад лишь 432-е место. Тем не менее передаваемые им в благотворительный фонд средства в размере 8,2 миллиарда юаней (около 1,2 миллиарда долларов) выглядят для большинства китайцев, чья средняя зарплата не превышает 200 долларов в месяц, поистине ошеломляющим даром. В результате этот гонконгский благотворитель стал крупнейшим филантропом в истории Китая, за что от властей КНР получил благодарность и соответствующий диплом, подтверждающий его статус. Чтобы ни у кого не возникло сомнений в том, что он отдает все без остатка, Ю Пеннянь заявил: "Это мой последний взнос. У меня больше нет ничего".

Кто-то, возможно, скажет, что 88-летний старец двинулся рассудком. К тому же его поведение противоречит конфуцианской морали, которая не считает благим делом пожертвования, если они делаются прилюдно. Ан нет. Крупнейший китайский филантроп объяснил, что этот поступок был одобрен всей его семьей, в том числе и детьми. "Если мои дети обладают большими талантами, чем я, то для них не столь существенно, что они потеряют такое количество денег. Если же они некомпетентны, то обладание таким количеством средств станет только пагубным для них", - философски заметил Ю.

Кроме того, он не новичок в подобных делах. С 2003 года Ю Пеннянь пожертвовал порядка 910 миллионов долларов. Большая часть его взносов направлялась на проекты в области здравоохранения, образования и на ликвидацию последствий стихийных бедствий.

Ю - выходцу из бедной семьи - хорошо знакомы, как он сам говорит, тяготы бедняцкой жизни. А потому желание отдать все свое состояние, которое он создал с нуля, вполне, на его взгляд, объяснимо. Он также выразил надежду, что его решение послужит примером для других богатых людей Поднебесной.

Правда, некоторые эксперты в искренности бывшего магната усомнились. И, надо признать, на то у них были основания. Дело в том, что коммунистические власти Китая постоянно проводят "воспитательные меры" в отношении бизнеса. При этом методы внедрения в практику социальной ответственности в пекинском исполнении мягкими никак не назовешь. Непростые взаимоотношения бизнеса и власти, например в России, на китайском фоне выглядят полной гармонией.

Приступ благотворительности у гонконгского миллиардера случился аккурат в тот же день, когда в пекинском городском суде состоялось рассмотрение, пожалуй, самого громкого дела в истории КНР за последнее десятилетие. Судили 40-летнего Хуана Гуанюя, который еще чуть больше года назад занимал первую строчку в списке самых богатых людей в КНР (за исключением Гонконга). В 2008 году его состояние оценивалось в 6,3 миллиарда долларов. "Убийца цен", как его прозвали конкуренты за приверженность к демпингу, являлся главой электронной империи, включая вторую по величине в Китае сеть по продаже электроники - холдинг Gome Electrical Appliances, - которая состоит из почти шестисот магазинов по всему Китаю и где работают более 50 тысяч служащих.

В ноябре 2008 года "счастливчик Хуан" был арестован. Вместе с ним были взяты под стражу его жена и брат (хозяин фармацевтической компании Jintai - одной из крупнейших в КНР), сняты с должностей и попали под следствие мэр "рыночной витрины" КНР города Шэньчжэнь Сюй Цзунхэн и заместитель главы общественной безопасности Чжэн Шаодун. Всего по этому делу проходят более тысячи чиновников и предпринимателей.

Хуан Гуанюй слыл не просто самым известным китайским олигархом, а человеком, чья стремительная карьера (Хуан, как и Ю Пеннянь, родился в бедной семье, с той лишь разницей, что его родители были христианами) стала символом Поднебесной эпохи Дэн Сяопина. Таких людей в Китае величают неприкасаемыми. Да и всей своей биографией Хуан давал понять, что никакие придирки властей ему не страшны. В конце 2006 года его впервые арестовали вместе с родней. Дело касалось истории, когда одна из подконтрольных Хуану компаний по торговле недвижимостью взяла кредит у Народного банка Китая на сумму в 167 миллионов долларов, но так эти деньги и не вернула. То громкое дело быстро сдулось, и олигарх был выпущен на свободу.

Когда Хуана арестовали по второму делу, многие в Китае объяснили этот шаг властей политическими причинами. До последнего времени именно пристрастие к политике губило многих китайских олигархов. В 2006 году был, например, арестован глава крупной шанхайской инвестиционной компании Fuxi Investment Чжан Жункунь, поддержавший в борьбе за власть "шанхайскую группировку", считавшуюся в тот момент основным конкурентом группы нынешнего председателя КНР Ху Цзиньтао. "Шанхайцы" были разгромлены, а нелояльные олигархи показательно наказаны. Но в случае с Хуаном Гуанюем в это объяснение не очень верится. Хуан (во всяком случае публично) в политику не лез и даже не стремился стать членом КПК. Свое нежелание обзаводиться партбилетом магнат объяснял просто: "Меня в партию не примут, я же потомственный католик".

Но Гуанюй и вправду может стать символом. Символом в организованной властями кампании по обучению бизнеса социальной ответственности и искоренению коррупции. Его жизненный путь - пример того, что такое плохо. Пекинский суд предъявил Хуану и его родственникам обвинения в незаконных операциях на рынке ценных бумаг и даче взяток. По мнению адвокатов, Хуану и его супруге грозит от десяти до двадцати лет тюрьмы, а то и смертный приговор. На самые мрачные мысли наводит то, что суд проходил за закрытыми дверями и в течение всего одного дня. Вердикт уже вынесен, но, по словам официального представителя пекинской Фемиды, он будет оглашен позднее. Что также говорит о том, что в приговоре может фигурировать слово "расстрел", так как санкцию на высшую меру должно дать политическое руководство. Оно же пока думает.

Кстати, в Поднебесной давно в ходу расстрельные приговоры крупным чиновникам и предпринимателям с отсрочкой их исполнения. Ведь ценные кадры могут еще пригодиться.

Так или иначе, но, судя по тому повышенному вниманию, которое проявляют китайские массмедиа к этому процессу (обычно в таких вопросах они стараются держаться в тени), складывается впечатление, что на основании дела Хуана Гуанюя власти Китая намерены развернуть масштабную кампанию по борьбе с теми, кто не желает "служить чаяниям народа" и не готов пожертвовать (Хуан не был замечен в качестве солидного благотворителя) частью своего состояния, чтобы облегчить его тяготы в кризисные времена. Очевидно, что опытный Ю Пеннянь, переживший многие режимы и политические кампании, уловил этот сигнал и решил от греха подальше пожертвовать всем своим состоянием.

Срезая углы

Для обозначения коррупции в Китае пользуются выражением "срезать углы". Естественно, бизнес пытается сделать свои отношения с властью более округлыми, главным образом при помощи взяток. Судя по числу ежегодно выносимых приговоров по коррупционным делам, масштаб бедствия велик. Главное же, по мнению властей, что это явление несет в себе политическую угрозу.

По данным китайских источников, три тысячи богатейших семей Китая обладают состоянием в 249 миллиардов долларов. По данным Boston Consulting Group, 0,4 процента китайского населения владеют 70 процентами благосостояния страны. Причем, как показывают опросы, подавляющая часть респондентов уверены, что многие нувориши добились успеха вовсе не благодаря своим талантам и трудолюбию, а извлекают выгоду с помощью сомнительных связей с ганьбу (чиновниками). В подтверждение этому издание Hurun Report, к примеру, недавно сообщило, что из 1330 руководителей компаний, попавших в его рейтинг богатейших людей Китая за последнее десятилетие, 19 либо находятся за решеткой, либо ожидают приговора по обвинению в коррупции. То, что практика по "срезанию углов" вошла в привычку многих китайских бизнесменов, давно уже не является новостью. "Здесь в бизнесе нет ничего белого, только проявляются разные оттенки серого", - заявляет, к примеру, один из сотрудников консалтинговой компании Control Risks, имеющей свое подразделение в Китае.

Свежий пример: в начале этого года правление крупнейшей в мире телефонной компании China Mobile отправило в отставку одного из своих вице-президентов, подозревая того "в совершении серьезных финансовых нарушений". Сейчас его делом занимается главное государственное агентство по борьбе с коррупцией. Летом прошлого года по обвинению в получении крупных взяток к смертной казни был приговорен Чэнь Тунхай - глава второй по рыночной стоимости нефтяной компании Китая China Petroleum & Chemical Corp. В это же время в отставку был отправлен президент китайской национальной атомной корпорации. Причина - "нарушения дисциплины" с его стороны. Под этим понятием подразумеваются уголовные преступления.

Подобных примеров масса, и они множатся. Получается, что власти борются с коррупцией, сажают и расстреливают, а она не ослабевает.

С благотворительным акцентом

Чтобы переломить ситуацию, руководство КНР решило несколько поменять акценты этой борьбы - сделать упор на благотворительность. В частности, в докладе Ху Цзиньтао на ХVII партсъезде в октябре 2007 года была дана установка на то, что социальные программы Китая должны "дополняться благотворительными". Сказано - сделано. Тут же повсюду появился лозунг: "Каждый способен к благодеянию". Местная печать запестрела историями о бескорыстной щедрости. Массовый всплеск энтузиазма вызвала история 80-летней Лю Сюфан, которая одиноко проживает в деревне в восточно-китайской провинции Фуцзянь. Оказывается, ее отпрыски живут и работают в США. Заботливые дети и внуки на протяжении последних 20 лет присылали Лю деньги. Но та предпочитала жить на 10 юаней (чуть меньше полутора долларов) в день, а сэкономленные более 4 миллионов юаней (около 600 тысяч долларов) тратить на благотворительность.

Но все-таки упор делается не на пожертвования простых граждан. Объектом особого внимания выступают крупные бизнесмены. Те, в свою очередь, смекнули, что создаваемые ими благотворительные фонды - более продуктивный, а главное, безопасный способ добиться расположения властей, чем примитивный подкуп чиновников. Впрочем, пока масштабы социальной ответственности китайского бизнеса не впечатляют.

По данным министерства гражданской администрации КНР, благотворительные пожертвования составляют лишь один процент от ВВП. Только сто тысяч из 10 миллионов существующих китайских предприятий (то есть тоже один процент) делали взносы в различные благотворительные организации.

Частная благотворительность в Китае все еще находится в подростковом возрасте. Быстро развиваться ей мешает множество факторов. Во-первых, традиция, согласно которой деньги должны находиться в семье и передаваться по наследству. Кроме того, компартия особо не жаловала благотворителей, а в период Мао их деятельность вообще была запрещена. К тому же в сегодняшнем Китае нет соответствующего всеобъемлющего законодательства.

Попытка властей активизировать благотворительность методом кнута и пряника вполне объяснима. Несмотря на два триллиона долларов в золотовалютных резервах, у государства нет средств на масштабные социальные программы для почти что полуторамиллиардного населения, большая часть которого проживает в отсталых сельских районах. Переложить значительную часть "социалки" на динамично развивающийся китайский бизнес вроде бы логично.

Правда, плата за это, как предупреждают эксперты, может оказаться несоразмерной. Предпринимательское сословие, обложенное социальным "оброком", потеряет тот самый динамизм, который делает эту страну наиболее привлекательной для иностранных инвестиций.