12 лет назад в самый драматичный период строительства капитализма в
России (после путча 1993 г. и накануне войны в Чечне) будущее страны
многим представлялось в черных тонах. МЭРТ, например, лишь в начале
2005 г. осторожно заметило, что к 2007 г. страна восстановит уровень
ВВП 1991-г0. А тогда, 12 лет назад, наиболее распространенными были
разговоры о сорокалетних блужданиях России в поисках своего пути или
дискуссии о сроках и линиях раздела России на мини-государства.
Россиянам, живущим в невероятно огромной стране, цикл общественной
жизни которой составляет не менее трех поколений, трудно ее понять в
силу естественной ограниченности одной частной человеческой жизни.
Европейцам же, живущим в несравненно более узком физическом мире,
сделать это попросту невозможно, потому что даже самая короткая русская
жизнь не вмещается в рамки их самых широких представлений о демократии,
свободе и правах человека.
ОБЛАКО «РОССИЯ»
Тем не менее с некоторых точек зрения историческое поведение России
оказывается простым до очевидности. Если, например, рассматривать ее
жизнь не с точки зрения европейских экономистов или мудрости Востока, а
с естественно-научной. Сократ, скажем, вполне серьезно полагал, что в
динамическом поведении облаков и общества есть много одинакового. Если
перевести его тезис на современный научный язык, то развитие
российского общества на исторических отрезках времени можно
анализировать приблизительно так же, как рассчитывается динамика
облаков на протяжении минут и часов.
О
полезности, хотя и ограниченной узкими специальными рамками, именно
такого взгляда на Россию можно судить по результатам сопоставления
других предварительных расчетов российских реалий с невероятной
статистикой событий ее общественной жизни (см. табл.).
Далеко не все прогнозы, опубликованные автором за последние 12 лет,
оказались точными. Например, совершенно ошибочными оказались оценки
всплеска цен на нефть за последние пять лет или оценки высокой
вероятности создания в 2002 г. Союзного государства России и
Белоруссии. Но в качественном смысле прогнозы оказались верными. Или,
скажем мягче, правдоподобными.
В чем-то красноречивым оказалось и графическое изображение
заблаговременных прогнозных оценок российских экономических реалий
1994–2006 гг. с их реализацией (рис. 1).
Наша страна обладает самой инерционной в мире общественной жизнью.
Ее цикл составляет не европейские 25 лет, не индийские 40–45, не
американские 60–70, не китайские 60, а российские 75–80 лет. В России
все критические события повторяются каждые 70–80, 140–160, 210–240,
350–400 лет. Немудрено поэтому, что наши депутаты ровно через 400 лет
вспомнили про подвиг Минина и Пожарского. А первые попытки всех
последних русских революций отстояли друг от друга ровно на 80 лет:
1825 г. – декабристы, 1905 г. – первая русская революция, 1985 г. –
перестройка Горбачева, а Советская Россия прожила всего 74 года – с
1917-го по 1991-й.
Непреодолимая инерция русской истории диктует кажущиеся многим
парадоксальные политические действия и поступки. Никто, например, из
70-летних членов Политбюро, за редким исключением, не хотел видеть во
власти молодого Горбачева, но он пришел, Ельцина даже превентивно
удалили из власти, однако он стал первым президентом России, а Путина,
за год до его президентства, практически никто не рассматривал в
качестве кандидата, а уж то, что он вынужден будет стать политическим
оппонентом Ельцину, многим не могло присниться даже в страшном сне.
Точка возврата российской истории на восемь лет назад, во времена
олигархии, или на 80 лет назад – в советский социализм преодолена в
1998 г., как и предсказывала 12 лет назад физическая теория социальной
турбулентности, а это значит навсегда. Далее мы все, хотим того или
нет, вынуждены будем жить в совершенно новой социальной системе
координат, которую условно можно назвать «Пятой Россией», идущей вслед
Московскому княжеству, Московскому царству, Российской империи и СССР.
Никому
уже не под силу радикально исправить путь новой России, начавшей восемь
лет назад свой новый исторический цикл. Гитлеровская Германия,
например, пыталась 65 лет назад досрочно свернуть проект «Четвертая
Россия» – СССР. И к чему все это привело? Всего-навсего на четыре года
Вторая мировая война затормозила признание России сверхдержавой! Ценой
гибели и Гитлера, и гитлеровской Германии. И это не единственный
случай, когда мы видим, что великая историческая инерция практически
непреодолима.
В силу своей масштабности Россия часто выступала в мировой истории
если не ее локомотивом, то уж первым вагоном точно. Достаточно
вспомнить в этой связи социалистический эксперимент, обогнавший
аналогичные формы социал-демократии в Европе на 20 лет, и т.д. Поэтому
алгоритм развития России в последние десятилетия в некоторой степени
может рассматриваться прототипом мирового развития. На основе этой
логики восемь лет назад, в конце 1998 г., автору удалось сделать первые
прогнозы протекания глобального кризиса, о котором все заговорили
только сегодня, – его 30-летней общей продолжительности, неизбежности
перерастания финансовых кризисов в военно-политические и осуществления
глобальных макросоциальных и энергетических преобразований в сторону
однородной геополитической структуры мира наподобие пчелиных сот –
«сотовому миру».
ЧТО ДЕЛАТЬ
Если под углом зрения этих представлений посмотреть на общественную
жизнь, то следует признать, что мы сегодня живем в совершенно новой
стране, инкубационный период становления которой скоро заканчивается.
Наши исследования динамики мировой и российской политической жизни
позволяют говорить, что у нашего соседа – Западной Европы в ближайшем
историческом будущем есть только две альтернативы. Первая связана с
тем, что она самостоятельно завершает свою глобализацию,
интегрировавшись тем или иным образом до 2010 г. с Восточной Европой.
Вторая альтернатива сводится к тому, что процесс евроинтеграции
затянется до 2025 г. и завершится уже при самом активном участии в нем
выходцев из России путем создания ЕвроРоссии со столицей в
Санкт-Петербурге или Калининграде.
Пассивное на первых порах участие, а затем и доминирование выходцев
из России в этом глобальном европейском проекте объясняется двумя
причинами. Во-первых, естественной исторической устремленностью
европейцев на восток, в земли, заселенные русскими. А во-вторых,
простой физической разницей в природе европейского и русского ума –
последний более «масштабный» или, по-другому, инерционный. Традиционный
европейский ум, исторически сложившийся в пределах одно-,
двухтысячекилометровой Европы, комфортно себя ощущает именно в этих
масштабах пространства и на интервалах времени в 25 лет (именно столько
времени понадобилось, например, европейцам, чтобы к 1939 г. начисто
забыть опыт 1914 г.). А россияне в своей массе приучены к гораздо
большему долготерпению (социализм, например, продержался в стране более
70 лет), и расстояния в 10 тыс. км от Бреста до Владивостока привычны
им для восприятия. Поэтому участие в глобальном европейском проекте
даже небольшой «критической» массы россиян способно будет изменить его
до неузнаваемости – до ЕвроРоссии.
Заметим в этой связи, что в рамках физической модели человека
русские для европейцев представляют собой такое же непостижимое чудо
природы, как и китайцы, несмотря на нашу с ними относительно большую
культурную близость. Более глубокое различие русских и европейцев
заключено не в культуре, а в физической природе ума. Даже средний
русский ум по своей природе глобальный, а средний европейский –
региональный. Европейцев поэтому образно можно сравнить со скрипкой, а
русских – с виолончелью. А на скрипке, как известно, никогда нельзя
сыграть партию виолончели.
Помимо
ЕвроРоссии к 2025 г. нам придется завершить в целом и свой глобальный
проект «Пятая Россия». А с этой целью – провести радикальные
структурные преобразования во власти, хозяйственной и общественной
жизни. Причем преобразования, которые не очень хочет проводить в жизнь
элита. Ни энергетика, ни ЖКХ, ни социальная сфера «не желают» ей
подчиняться. Преобразования будут диктоваться непреодолимой инерцией
восстановительного развития страны и международной обстановкой.
Можно достаточно уверенно прогнозировать, что России в ближайшие
десятилетия придется либо добровольно, либо под угрозой принуждения
конституциироваться в глобальную державу и «вписаться», таким образом,
в самые инерционные, измеряемые столетиями процессы макросоциальной
планетарной интеграции.
Сегодня, когда средств глобального уничтожения на Земле только
прибавилось, необходимость даже не мирного сосуществования, а
добрососедства, как в одной большой коммунальной квартире или
космическом корабле, только усугубилась.
России в этих условиях придется укрупнить свои регионы до 35–40
единиц, перенести столицу ближе к географическому центру страны и
сформировать устойчивую для глобального мира социальную пирамиду, не
уступающую по своей долговечности египетской. На ее вершине должны
находиться собранные воедино центры духовной силы народа, разбросанные
сегодня по географическим пространствам, конфессиям, отраслям
деятельности и знания. России для собственного самосохранения и
придания глобальному миру завершенности придется собрать или воссоздать
заново естественную для Северной Евразии ее природную элиту. А нынешней
элите нужно будет срочно идентифицировать себя не просто с Россией или
с Западом, а с геополитическими реалиями XXI в.: либо с «Пятой
Россией», либо с ЕвроРоссией, либо с Америкой и т.д. Задача непростая.
Поэтому в ближайшей исторической перспективе наиболее острой для
страны видится не столько проблема очередного передела собственности,
сколько задача воспитания совершенно нового поколения «глобальной
элиты» III тысячелетия.